хотел! И понимал он, что так будет... будет так!
Но поскольку никогда он в рот не брал ничей долбак,
то невольно он смутился и невольно покраснел...
Саня в губы снова впился... оторвался — и вдруг сел
перед ним, перед Валеркой... сел на корточки он сам
и, приблизив губы, первым сделал это — засосал
член Валеркин замкомвзвода! Засосал он первым... ох,
от сладчайшего озноба у Валерки между ног
закололо... ёлы-палы... замкомвзвода языком
по уздечке, словно жалом, заскользил — и салабон
застонал... изнемогая, двинул бёдрами вперёд,
ещё глубже проникая своим хуем Сане в рот, —
замкомвзвода Саня глубже хуй Валеркин пропустил,
и — ладонями он тут же с наслажденьем обхватил
зад Валеркин и, сжимая полусферы, стал ласкать,
сладострастно продвигая палец к дырочке, — сосать
продолжая, он коснулся пальцем дырочки тугой,
и — Валерка содрогнулся от озноба... о, какой
это кайф! О, это даже невозможно передать...
нажимал ритмично Саша на очко, и сам сосать
продолжал при этом шишку, — ублажая с двух сторон
сероглазого парнишку, Саня счастлив был, что он,
сероглазый, отозвался на любовь его, и вот...
Саня думал и боялся, что Валерка не поймёт,
а Валерка — это чудо сероглазое — в ответ
не замкнулся: «я не буду!», — не сказал он Сане «нет»!
Губы жаркие скользили вдоль упруго ствола...
Если сами вы любили, то поймёте, что слова
здесь бессильны... это счастье! Это морок! Это сон!
Замкомвзвода Саня пальцем шевелил — и салабон
между ртом и пальцем бился, и уже он сам хотел,
чтобы в зад ему вонзился этот палец... или член!
Ёлы-палы... как приятно! Наслаждение росло
между ног — и тут внезапно замкомвзвода от него
отстранился, выпуская член блестящий изо рта, —
с зада руки убирая, Саня встал на ноги. «На,
теперь ты, Валер, немного... а то скулы у меня... —
Саня челюсти потрогал, — заболели уже, бля!»
И — Валерка, машинально перед Саней тоже сел...
ё-моё! — перед глазами, залупившись, багровел
длинный хуй, и был он толстый, и головка — как яйцо...
если вдуматься, всё просто... но Валеркино лицо
вдруг на миг окаменело... только что он кайфовал,
и... вот на тебе! Хотел он, сероглазый... и он знал,
что сейчас откроет рот он — и возьмёт он Санин член...
но, застыв пред замкомвзвода, он не двигался — смотрел
на огромную залупу — на бордовый её цвет...
Отказаться если... глупо! И причин весомых нет
для отказа: они с Саней здесь вдвоём, и никому
он не скажет, — не узнают пацаны об этом... ну,
что ж ты замер, сероглазый? Испугался ты — чего?
Елы-палы... это классно! Саня взял — и ничего
не случилось... отчего же, сероглазый салабон,
то же самое не можешь сделать ты сейчас? О чём
ты задумался внезапно, замерев на полпути?
Это — кайф... и непонятно, почему тогда... (в груди
сердце билось учащенно — хуй приблизился к губам)
все считают, что позорно, если хуй сосёт пацан
или если подставляет свою жопу пацану...
и хотя никто не знает досконально, почему
нужно, бля, за аксиому эту версию считать —
почему должны все гомосексуальность презирать,
тем не менее, внедрилась населению в умы
эта версия, — и билось у Валерки сердце... и
он, Валерка, не решался... не решался — и хотел!
Хуй к губам его прижался, и Валерка... Санин член
пламенеющей залупой по губам его скользнул,
и Валерка... свои губы разжимая, облизнул
твёрдо-нежную головку, и — вбирая в рот её,
неумело и неловко сжал губами... ё-моё! —
замкомвзвода Саня замер... разве мог подумать он,
что наступит день — и в бане сероглазый салабон
будет тискать неумело напряженный его член?
От любви гудело тело... а Валерка уж сопел,
наслаждаясь, — все сомнения испарились мигом... и,
ощущая наслажденье, он, Валерка, заскользил
вдоль ствола
