присел на скамейку. Сидел и смотрел на окна дома напротив. Такие уютные, мягко освещенные окна. Целый дом прилепившихся друг к другу семейных гнездышек, где тепло, уютно, где жена ждет мужа с работы, а не блядует с алкоголиком соседом. Домой идти не хотелось. Бабушки посматривали на меня, как показалось, с интересом и сочувствием. Ленка тщательно замазала синяк под глазом, а разбитые губы закрасила помадой. Она крутилась перед зеркалом, даже не сочтя нужным оглянуться на пришедшего с работы мужа. Юбка на ней была еще короче прежней.
— Купила бутылку, сейчас пойду... за одеждой.
— Иди, неси бутылку, соси... Ты сама выбрала этот путь.
Сильно ли я кривил душой? Вероятно, в каждом человеке прячется, и садист, и мазохист, и зверь, и убийца, и вор, и слизняк. Нужен только толчок, иногда совсем слабый, но чаще — сильный. Нужно СОБЫТИЕ, чтобы эта скрытая часть сознания выползла наружу. Ленка была не виновата в том, что произошло той осенней ночью, но потом... Потом она могла хотя бы попытаться сдержать зверя, загнать его назад в подсознание. А, может, и пыталась, да ничего не вышло? А я — не помог. Тот, на кого она надеялась — остался в стороне. Сейчас она соберется и пойдет к соседу вымаливать одежду. Будет старательно сосать, а потом по его приказу призывно раскинется на широкой кровати. Или просто нагнется, упираясь руками в стол. Возможно, опять получит синяк и прибежит голой, чтобы назавтра все повторилось. Жизнь, как ни странно, продолжалась. Походы Ленки к бугаю Витьку уже стали чем-то привычным. Уже и Светка пару раз закатывала ей скандалы и выгоняла голую на лестницу под одобрительный хохот мужа. Я стирал и готовил обеды. Витек, встречаясь со мной на лестнице, издевательски ухмылялся и перестал протягивать руку. Впрочем, иногда снисходил до того, чтобы похлопать по плечу. Светка, которая, как я думал, мечтала поменяться ролями с Ленкой, теперь смотрела на меня, как на пустое место. Работники торговли вынуждены по-своему хорошо разбираться в людях... Следующее СОБЫТИЕ произошло через месяц после того, как мою дражайшую супругу выгнали с работы. Все это время она, как выражаются женщины, «бегала» к соседу. Но однажды к Витьке пришел друг... В тот вечер у нас появилась малая искорка взаимопонимания, сближения. Ленка вдруг сказала странную вещь.
— Витечка мне надоел, — она кокетливо улыбнулась и придвинулась ближе.
Мы сидели на диване перед телевизором. Как самая обычная семейная пара. А, может, и действительно ничего страшного не произошло, думал я. У всех женщин временами бывают увлечения. Только другие скрывают, а моя — нет. Так ли это плохо? Она искренняя, моя девочка... Ну, имеет, ну и ладно. К этому ведь вполне можно привыкнуть.
— Надоел? — переспросил я для верности.
— Да, он... не такой жестокий.
Я слегка опешил. Хотя, к тому времени уже понял, что Ленкина натура требует насилия и жестокости. Я, к сожалению, не мог ей дать ни того, ни другого.
— Лена, — я не мог сразу подобрать слова, — раньше ведь тебе не требовалась жестокость? Это после того... той ночи?
— Я всегда мечтала об изнасиловании, — спокойно сказала Ленка, — с самого детства. Конечно, реальность оказалась грубее... Ты знаешь, как я лишилась девственности? Меня изнасиловали трое пьяных парней. Наверное, я подсознательно этого хотела и сама пошла с ними в подвал.
Было больно и... прекрасно! Но иногда хочется и обычного секса — какой был у нас с тобой... Помнишь? Она обняла меня за шею, и я ощутил упругие мячики грудей, и даже затвердевшие соски. Неуклюже повернувшись, потянулся к ее губам, но Ленка уклонилась, уткнувшись мне в плечо. Не хочет целоваться? Она ведь любила... Вспомнилось: «отдаст одежду, если буду хорошо сосать». Может, Ленка считает, что губы ее осквернены? Или боится, что так думаю я? Она, наверное, хорошо сосала — одежду Витек
