желания быть изнасилованной.
— А потом он положил меня на Витьку и вошел в попу! Я как заору! А он говорит: «заткнись, сука» — спокойно так, говорит, а сам продолжает меня насиловать в попку, как тогда... когда... ночью в палатке. Я тогда в первый раз почувствовала от этого удовольствие.
Я слушал, и у меня была эрекция. И Ленка видела, как вздулось одеяло, даже погладила этот бугорок. Она давно поняла, что ее похождения заставляют меня страдать. Но видела так же и мучительное удовольствие в моих глазах и продолжала красочно расписывать сцены животного совокупления с этими кретинами.
— ... он все продолжал — долго не мог кончить, а мне казалось, что его член сейчас разорвет меня пополам...
Она была образованной женщиной и конечно знала, что такое мазохизм. Может, она просто стремилась доставить мне удовольствие, моя бедная девочка? Она видела, что я изнемогаю, но не могу — просто не могу попросить ее теперь о ласке. Да она бы и не согласилась.
— ... я уже лежала в луже — с меня так натекло! А они...
Может, нужно смириться с такой жизнью? Жена бегает, как последняя шлюха, к соседу — к тому еще приходят друзья: всем хочется на халяву попользоваться развратной кошечкой — а муж слушает ее рассказы, мучается и получает от этого ни с чем не сравнимое удовольствие. Вот только, куда все это может нас завести? В какие дебри унижения, стыда и муки?
— Ой, с меня натекло, пока я тут сидела! — Ленка пьяно засмеялась и, пошатываясь, поплелась в ванную.
После нее на простыне действительно осталось небольшое, липкое пятно. Не знаю, что меня заставило, но я изогнулся и понюхал ЭТО. Запах был резкий, но такой знакомый. Запах спермы, женских выделений и немытых членов. Когда Ленка вышла из душа, я, нюхая пятно, ожесточенно мастурбировал под одеялом. Воистину я был достоин того взгляда, которым она меня одарила! На следующий день, притащившись с работы, уже на площадке я услышал пьяные голоса. Прижал ухо к двери. Да, несомненно, в нашей квартире — пьянка. Они сидели в комнате, за столом, который мы накрываем, только в случае прихода гостей. Собственно, вот они, гости — все тот же Витек, опухший от пьянства, и здоровый лось с недельной щетиной на круглой, наглой морде с выпученными, водянистыми глазами — очевидно, тот самый Колян. Мое появление было встречено общим шумом. Слышалось: «а-а-а, вот и... вот, наконец...», и пьяный Ленкин визг: «муженек пожаловал».
И тут произошло самое страшное — я жалко улыбнулся и подал руку этому бугаю Коляну. Его пожатие было мокрым и небрежным, а в глазах ясно читалось презрение. Меня посадили к столу, налили штрафную... Колян тискал Ленку, сидящую у него на коленях, с самодовольной улыбкой собственника. Как завороженный я смотрел на его лапу, исчезнувшую между ног моей жены. Юбка у Ленки давно задралась и сморщилась где-то на поясе. Трусиков на ней уже не было, а, может, она их теперь и не носила. Они сидели у меня перед глазами, и Ленка нарочно откинула ножку, давая мне возможность видеть, как погружаются в ее лоно пальцы нового любовника. Я смотрел, как загипнотизированный. Пальцы у Коляна были толстые, как сосиски, и, поблескивая от Ленкиного сока, погружались, внутрь ее тела, захватывая малые губки и увлекая их за собой. При каждом вторжении он старался достать до самых глубин, тыкал по несколько раз, уже скрытыми внутри моей жены, пальцами все дальше, и при каждом толчке Ленка издавала протяжный стон. При этом она неотрывно смотрела мне в глаза. Колян разошелся так, что тело Ленки сотрясалось, груди, пока еще прикрытые полупрозрачной тканью блузки, прыгали, как мячики, а сама она стонала громче и чаще. Я чувствовал, что со сейчас случиться две вещи: эякуляция и рвота. Что будет вначале, я не знал, поэтому вскочил и бросился в ванную. Успев вытащить напрягшийся член, сделал несколько движений и задергался в оргазме,
