как поводья. Толстые щёки заходили ходуном — человек сосал и я находил это довольно приятным. Мой бесполезный червяк вновь обрел очертания дородного тепличного огурца. Очевидно, «работал» профессионал.
Человек неожиданно с чмоком выплюнул член и, обдавая перегаром, задышал мне прямо в лице:
— Я хочу тебя, пайень, хочу! Трахни меня, исковыряй мне жопу, изъеби, чтоб я, сука беременная, шевельнуться не мог!..
Я беспомощно оглянулся на бригаду. Товарищи хранили гробовое молчание.
Тем временем перед моим лицом прыгала уже жирная задница, густо поросшая рыжими волосами. Подчиняясь самому мне неведомому чувству я зажмурил глаза и воткнул член в похотливую жаркую дырку. Задница энергично заходила взад-вперед. Человек с портфелем блаженно захрюкал.
— АндреичЙ — над моим ухом склонился мастер, — ты, Андреич, старайся, знатно трахай... Трахаешь-то кого? Директора!..
— Ди... директора?!. — от ужаса всё в моей глотке слиплось Мой балбес моментально потерял форму и выпал из объёмистой жопы директора. Обмякнув, я рухнул на скамью...
— Бойван! — директор, прижимая к груди портфель, брызгал слюной: кого набираем, педерастов-недоростков!... В какую пизду кадьйовик смотрит!
— Сматывайся лучше! — посоветовал Аркадий. Понуро я вышел из цеха...
За моей спиной мастер натрахивал директора, о чем-то прося его, а тот капризно куксился. Уже в дверях я услышал:
— Ну, извините вы его... Молодой ведь парень! Выучится, мажет, классного слесаря из него сделаем!..
— Слесайя... — бурчал директор, покрякивая, слесайя — это хойошо-оЙ.
... Я добрался до дому к утру. Мать была напугана, догадываясь по моему истерзанному виду, что случилась нечто кошмарное, непоправимое, поэтому вопросов не задавала, а молча проводила до кровати, сунула томик Костанеды и выключила свет.
Ворочавшегося в постели, меня заставил вздрогнуть телефон.
— Толик... Ты уволен! — это был Аркадий.
— Пошёл на хуй! — ответил я и спокойно уснул. В ту ночь мне снились деревья и бабочки...
Утром я поднялся со свежей головой и строил прожекты моей будущей судьбы когда в комнату ввалилась веселая гогочущая толпа, осыпающая меня цветами и конфетти.
— Ребята? Да ведь я...
— Нет, не уволен! — Аркадий мягко улыбался, — Понимаешь, это — розыгрыш такой...
— Что?!
Ко мне пробился мастер:
— Ты извини, Андреич... Просто мы на заводе новичков всегда разыгрываем. Грубовато, может... Но, парни-то мы простые, рабочая кость, по-умному шутить не приспособленные... — Мастер замялся.
— Ага! Простые мы... — промычал кудрявый парень в шерстяной куртёшке.
— Витька!? А как же это... Ну, это... — я полоснул ребром ладони у паха.
— Что — это?
— Ну, то, что оттяпал? А?!..
Витька ухмыльнулся:
— Ну, коль оттяпал, значит оттяпалЙ А чё? Зато разыграли по мировому!..
Мужики залпом захохотали.
Я вздохнул:
— Эх, мужики, мужики... У меня аж седины полезли.
— Йна хую! — подсказал корчившийся от смеха Аркадий.
Да ладно тебе, — я дружески ткнул Аркадия в челюсть, — Теперь-то что?
— Как это — что? — мастер нахмурился, — На завод теперь. Дела-то стоят!
И ко мне протянулась широкая трудовая ладонь.
