господ Жуковых я лишён возможности принять вас у себя... — Ты думаешь, я могла бы прийти к тебе? — А что? Вам не спится, Алексей Иванович хоть и рядом, но с ним не пообщаешься... Почему бы и не встать и не выйти? — Знала бы, не давала бы согласия подселять к тебе моего Петю. — Да пусть спит себе... — Да нет, он, бывает, спит очень беспокойно... — Не то, что Алексей Иванович, да? — Вот именно. — А, может, я сам тогда к вам попозже наведаюсь? Вы с какого бока спите: справа или слева? — Да что ты такое надумал!? Глупость какая-то... — А вы только представьте: через час-полтора, когда вы измучитесь от всяких мыслей, до вас кто-то дотрагивается и шёпотом просит подвинуться, уступить местечко рядом с собой... Так, повторяю вопрос: с какого бока вы спите, с левого или правого? — Ни с левого и не правого, а у стенки! Так что выбрось из головы всякую мысль об этом! — Придётся сегодня поменяться местами. И не забудьте оставить дверь не запертой. Спокойной ночи!Последние два слова я произношу нарочито громко и, отдав ей книжку, прохожу мимо неё, безмолвно открывшей свой рот, на террасу. И вижу такую картину: мужчины всё ещё делятся своими впечатлениями о только что закончившихся карточных баталиях. А госпожа Жукова всё ещё никак не может отделить своего мужа от их компании. Подхожу к госпоже Ульман и предлагаю свои услуги для приведения в порядок помещения. Она отказывается от них: — Тут делать-то особого нечего. Утром прислуга всем этим займётся. Так что спасибо. Иди-ка спать. — А вы забежите ко мне, чтобы пожелать доброй ночи и поцеловать? — Не знаю, не знаю, — смеётся она. — Боюсь, что мне не до того будет, еле на ногах стою. — А если я вас подожду не в библиотеке, а в вашей комнате? — Ну вот ещё чего надумал! Иди-иди к себе. Так и быть, загляну на минутку...Она отталкивает мою руку, пытающуюся прикоснуться к её груди, и повторяет: — Иди-иди!30. 5 — всё-таки маман.Шагая по тёмному коридору и затем спускаясь по лестнице на первый этаж, я размышляю, куда идти: к себе ли, или всё же к госпоже Ульман? А что если заглянуть к кому-нибудь из девочек? К той же Ксене, например. Мамуля её, поди, угомонилась и навряд ли нарушит наше уединение... А может быть, разбудить Надю и допросить её с пристрастием, откуда у неё появился «Монастырский привратник» и насколько далеко она готова следовать за его героями? Но где она спит? Не вместе ли с Верой, своей старшей сестрой? Надо будет спросить у Пети, а для этого его следует разбудить. Что ж, отправимся в библиотеку.Но там темно и ничего не видно. Безрезультатно поискав керосиновую лампу и также безрезультатно позвав Петю, я поворачиваю назад и выхожу в коридор. Что делать? Подниматься к госпоже Жуковой, тёте Тане или маман ещё слишком рано. Ничего не остаётся, как идти к госпоже Ульман — ведь она сегодня одна-одинёшенька из-за дежурства мужа. Захожу и, не дожидаясь, когда она заявится, быстро раздеваюсь, залезаю на постель, натягиваю на себя одеяло, сладко вытягиваюсь, смыкаю очи и моментально проваливаюсь в состояние небытия. Сколько оно длилось — минуту или две, а может час-другой, — не ведаю. Но открыв глаза, вижу, что по прежнему нахожусь в одиночестве. Значит, ещё не приходила? Или же, обнаружив меня в своей постели, удалилась? Надо найти её и вернуть.Я поднимаюсь, спешно одеваюсь и устремляюсь на поиски. Поднявшись на верхний этаж, пробегаю коридор и открываю дверь на террасу. Там темно и явно никого нет. Закрываю дверь и опять задаюсь вопросом: что делать дальше. То есть, что делать, — это ясно: надо проникнуть за одну из дверей, отделяющих меня от одной из трёх дам, спящих, а. может, наоборот, томящихся от ожидания,... но непременно рядом со своим законным супругом. Вот только к кому из них нанести первый визит? Да что тут думать: толкнись в первую же дверь и осторожно входи, если
