Ульман, я направляюсь в дверной проём, берёт меня за пуговицу сюртука и говорит: — Я, конечно, понимаю, что Маша самая достойная из нас, тебя любящих, но помни, что и другие готовы выслушать и ответить на самые каверзные твои вопросы... Кстати, если ты не задержишься здесь слишком долго, то можешь заглянуть ко мне, чтобы выслушать пару вопросов и советов от меня. Понял?И прежде чем закрыть дверь за нами, бросает такую фразу: — Не теряй бдительности и времени. — Так что за вопрос тебя волнует? — говорит Мария Александровна, проходя через всю комнату к окну и выглядывая из него.Но когда я, подойдя к ней сзади, пытаюсь обнять её за талию, оборачивается, хватает меня за кисти рук и продолжает: — Говори, я тебя слушаю. — Я, право не знаю, что и сказать, — говорю я, прилагая немалые усилия, чтобы освободить свои руки, а когда мне это удаётся, — обвить ими её шею и запечатлеть поцелуй. — Просто хотел обратить ваше внимание на себя. — Ну, да, и дискредитировать меня. — Как? — Почему-то мне кажется, что кто-то внимательно следит за нами оттуда,..И она показывает головой в сторону окна и освобождается от моих объятий. — Так давайте присядем на диван! — На минутку, пожалуй, можно.Возобновив на диване свои объятия и поцелуи, я пробую расстегнуть пуговки на лифе её платья, но она мне этого не позволяет: — Сказала же, на минутку! — Как бы хотелось, чтобы во время нашего следующего минутного свидания, вы были не так сильно забронированы, как сейчас, и мне до ваших чудесных прелестей было бы удобней добираться...Произнося эти слова, я запускаю руку под подол её платья, затем моя ладонь скользит по её чулкам и... застревает на ткани панталон.Мария Александровна аккуратно, но неуклонно убирает оттуда мою руку и произносит: — Лучше вспомни, о чём хотел меня спросить. — Вспомнил! — радостно восклицаю я, опять обнимая её за шею и целуя. — Вот что меня мучит и что я хотел узнать... В тот раз, когда я имел счастье пробыть с вами здесь, а когда уходил, вернее, вылезал в это самое окно, то мы, вроде бы, кое о чём условились, и на прощание я выразил надежду уже через пару часов «лицезреть прекрасную фею, взбирающуюся ко мне на чердак по приставной лестнице!» Так вот, во сне мне привиделось, как вы оказываетесь там в лёгком сарафане, отпаиваете меня парным молоком, а потом повторно одаряете меня ласками и не очень-то сопротивляетесь моим желаниям лицезреть и мять руками ваши великолепные, прямо-таки возбуждающие перси, до коих теперь мне, к сожалению, доступа нет. — Нет и не будет! — прерывает она мой рассказ, снова убирая мои руки со своего лифа. — Повторяю, о чём ты хотел меня спросить? — Меня мучит вопрос: приходили ли вы туда или нет. Ведь я, к несчастью, прикорнул совсем в другом месте... — Уж не у госпожи ли Селивановой?Тут раздаётся стук в дверь и голос слышится Ангелики: — Мама, можно к тебе?Мы моментально отпрянули друг от друга, а Мария Александровна, вскочив, оказывается посреди комнаты и уже оттуда произносит: — Лика? Входи!Та открывает дверь и, увидев меня, застывает с явным недоумением на лице. — Что ему тут нужно, мамочка, от тебя? — То же, наверно, что и от других, — отвечает она, как ни в чём ни бывало.И. обращаясь ко мне, как бы продолжает тему ... нашего разговора: — Так что ты мне хотел рассказать про знакомство с госпожой Селивановой? — Я её встретил, когда ждал Елизавету Львовну, чтобы вернуться в Подольск и Расторгуево... — Ну ладно... Надеюсь, я хоть как-то удовлетворила своё любопытство... Иди... Загляни, кстати, к Лизе. Она что-то тоже хотела тебе сказать...Я встаю и удаляюсь, намеренно неплотно закрывая за собой дверь, и до меня доносится возмущённый голос Ангелики: — Что вы с ним возитесь, как с писаной торбой, с сопляком этим? — Видишь ли, мне он
