большого города самыми разными, совершенно не знакомыми между собой мальчишками, есть не что иное, как бесконечная, никем не контролируемая молодая мечта о Великой Любви, ежесекундно умирающая в канализационных трубах и, как птица Феникс, возрождающаяся вновь, — слушай, давай приколемся, что мы — сладкими оргазмами рождённые юные сперматозоиды, в вечное никуда несущиеся по канализационным трубам...
блин! ты так классно сжимаешь ладонью мой колом стоящий хуй... ну-да, а я — твой, — ну и, скажи мне, что во всём этом плохого? нет, подожди! ты говори про себя — про свои ощущения... на кой хер мне сомнительного содержания тезисы, предназначенные для не умеющих думать самостоятельно! вот именно: давай эти тезисы, претендующие на истину, оставим для избирателей — потребителей мыльных сериалов, и пусть ими пользуются-руководствуются они! а мы — это мы: это ты и я... слушай, давай... давай как-нибудь проколемся — кем-нибудь прикинемся! давай приколемся — прикинемся, что мы педерасты, прикидывающиеся добропорядочными гетеросексуалами, которые прикидываются, что только из чистого любопытства хотят разочек попробовать, что это значит — быть педерастом, — и, внутренне дрожа от нетерпения, мы будем разыгрывать друг перед другом смущение и неумелость: я стяну с тебя, лежащего на постели, сначала джинсы, потом — трусы, а ты будешь изо всех сил делать вид, что тебе неудобно и стыдно, ты будешь глупо смеяться, пытаясь ладонью прикрыть свой напряженный, залупившийся алой головкой член, а я, в свою очередь, буду отводить твою ладонь в сторону, и когда ты сделаешь вид, что ты мне уступаешь, и член твой окажется передо мной, я стану делать вид, что никак не могу решиться взять твой член в рот, — какое-то время мы будем с тобой валять дурака, демонстрируя друг перед другом свою якобы полную неискушенность... потом, словно решившись, я осторожно прикоснусь губами к сочной, как перезрелая слива, алой головке — и, замирая от невидимого блаженства, я осторожно, как будто я делаю это впервые, вберу горячую, чуть солоноватую головку твоего члена в рот, — я пососу у тебя, а ты — «в ответ» — пососешь у меня, и... дальше! дальше! — мы сами не заметим, как ситуация выйдет из-под контроля, и мы, перестав валять дурака — изображать наивную неискушенность, уже через пару минут будем жадно, сопя и кайфуя, сосать друг у друга напряженные члены, и когда, вдоволь насосавшись, я тебе прошепчу «давай», ты, разгорячённый взаимным сосанием, уже не станешь задавать мне глупые вопросы, уточняя-спрашивая, что я имею в виду, а, широко разведя полусогнутые в коленях ноги, прижимая колени к груди, тут же с готовностью подставишь мне свой жаждущий моего вторжения зад, как это сделал впервые в четырнадцать, подставив очко своему однокласснику, и я, нависая над тобой, тут же направлю нетерпеливой рукой свой залупившийся и не менее жаждущий член в твою туго стиснутую, но совершенно доступную норку-влагалище, как это впервые я сделал тоже в четырнадцать лет, вставив в попец однокласснику своему... и лишь когда, содрогаясь от ни с чем не сравнимой сладости, я кончу в очко тебе, а ты, задыхаясь от точно такой же сладости, кончишь в очко мне, мы оба вдруг снова «вспомним», что мы «не геи», и, вспомнив об этом, мы снова... снова закосим под «натуралов», — бесконечно удовлетворённые и втайне довольные, что это случилось и всё так прекрасно получилось, мы оба изобразим неподдельное смущение, но это будет уже другая история... слушай, давай! давай приколемся — давай прикинемся, что мы — тайные гомосексуалисты, прикидывающиеся гетеросексуалами, прикидывающимися, что они искренне смущены...
слушай, давай... давай приколемся — давай кем-нибудь прикинемся!"кто наблюдает ветер, тому не сеять, и кто смотрит на облака, тому не жать», — давай... подставляй попку! нет-нет, ты не ослышался —
