Всего лишь тонкой струйкой, но и этого хватило, чтобы девушка завизжала от ужаса, а Алексис, не в силах даже закричать, повалился на траву.
— Господи, господи, господи! — кричала девушка, отползая от своего захлёбывающегося кровью спасителя и насильника.
— «Скорую»! Вызови «скорую»! — умоляюще прохрипел Алексис, непослушными пальцами пытаясь достать коммуникатор из кармана джинсов. — Пожалуйста! — из последних сил он протянул руку с коммуникатором всё ещё отползавшей от него девушке. «Я не хочу умирать!... « — успело промелькнуть в его голове, прежде чем полутёмный парк окончательно погрузился во тьму.
*****
Мягкий белый свет вверху и нежная синева вокруг — Алексис сперва подумал, что он оказался на небесах, но затем, когда его зрение прояснилось, белый свет превратился в лампу на потолке, а голубое небо — в голубые стены больничной палаты. Алексис лежал на больничной койке — правый глаз ничего не видел из-за бинтов, кисти обеих рук тоже были перебинтованы, Алексис не видел своего тела под одеялом, но его грудь тоже была забинтована. Боли он не чувствовал — только слабость. Юноша попытался поднять руку, чтобы дотянуться до кнопки вызова медсестры, но тело ещё плохо его слушалось.
— Вы очнулись? — в палату заглянула молоденькая медсестра: хотя Алексис так и не нажал на кнопку, биометрические датчики должны были сообщить ей, что он пришёл в себя.
— Да... — слабым голосом ответил юноша. — А... где остальные? — он слегка улыбнулся.
— Остальные... — медсестра не сразу поняла, о чём он спрашивает, — в других палатах. Сказали «только не кладите нас рядом с этим психом», — она заулыбалась.
— Так я в больнице? — наигранно удивился Алексис. — А то я уже подумал, что для библейского рая здесь маловато музыки арф, а для коранического — не хватает этих, как их, гурий... пока не вошли вы, — он засмеялся, глядя на розовеющее лицо девушки.
— Нет, боюсь, что я не гурия, — ответила та, заливаясь краской. — А вы мусульманин?
— Чёрт, это прокол. Если я не мусульманин, то не видать мне рая с гуриями, — Алексис засмеялся ещё веселее. — Хотя в последнее время мне всё больше и больше нравится то из альчибианских видений рая, в котором есть лишь души без тел, и нет ни мужчин, ни женщин, ни этих постоянных смен пола, и можно просто быть со своим близким человеком... — Алексис улыбнулся и чуть вздохнул. — Давно я здесь?
— Третий день. Вас привезли позавчера, и вам пришлось сделать операцию. У вас было внутреннее кровотечение, переломы двух рёбер, разбиты пальцы рук, не считая ссадин и ушибов. Пришлось беспокоить доктора Шетти с отделения ксеномедицины УМ — у нас нет специалистов по альчибианской физиологии. Он обещал встретиться с вами, когда вы придёте в себя, — девушка помедлила и неожиданно спросила: — А что там у вас за альчибианский рай такой?
Следующие полчаса Алексис рассказывал девушке сперва про религию своей расы (хотя он был знаком с этой темой лишь постольку поскольку — Алексис никогда не был особенно религиозен), потом про её физиологию, потом про Центавр вообще, всё больше и больше увлекаясь рассказам, пока медсестру не позвали к какому-то другому пациенту. А ещё через час или два в палату вошёл комиссар Морган в сопровождении смуглого мужчины, по виду индуса.
— Здравствуй, Алексис, — кивком поприветствовал юношу комиссар, усаживаясь на край соседней койки.
— Добрый вечер, господин комиссар, — Алексис с трудом попытался приподняться на своей кровати.
— Лежите-лежите, — сказал индус, присаживаясь на стул рядом. — Марвин Шетти, доктор ксеномедицины, — представился он. — Как вы себя чувствуете, iten? — спросил он, обратившись к Алексису словом, обозначающим прошедшего кризалис, но незамужнего альчибианца, являющегося в момент разговора мужчиной.
— Вроде ничего не болит... только руки-ноги меня ещё плохо слушаются, — ответил Алексис, прислушиваясь к ощущениям
