нашими глазами остаются только её приподнятые коленки и его рука, шурующая между ними.Я опять прижимаюсь к соседки и, снова обняв её за плечи, спрашиваю, прижавшись губами к уху: — Никак у неё ноги голые? — Ну и что? — недоуменно произносит она, — Да прекрати же щекотать меня!И, приложив ладонь к моему рту, отодвигает в сторону мою голову. Но мои ладони на своих плечах оставляет не тронутыми. Пока или уже? Последнее предположение кажется ближе к истине. — Ну ладно, так и быть, смотри уж, — соглашается она, чуточку отодвинув в сторону своё туловище и зафиксировав своими ладонями положение моих ладоней на своих плечах. — Ух ты! — радостно выдыхаю я из себя, будто делаю открытие. — Посмотрите-ка: на ней нет ни чулок, ни панталон! — Тихо ты! — кидает в мою сторону наполовину изумлённый, наполовину гневный молниеносный взгляд госпожа Жукова и снова устремляет свой взор вдаль, не забывая в то же время держать под неусыпным контролем мои руки, которые предприняли, было, попытку спуститься с её плеч на грудь. — Вот же подлец какой!... ну, погоди у меня!..Эти слова относятся уже не ко мне, а к её супругу, который в это время снова появляется в нашем поле зрения: приподнявшись и встав на колени, он спускает со своих плеч помочи, приспускает брюки с кальсонами и обнажает таким образом своё мужское достоинство — немалых, отмечу, размеров, после чего, повернувшись к нам задом, пристраивается меж колен моей маман. — Ну надо же! — произносит госпожа Жукова, судорожно вцепившись обеими руками в мою руку, в свою очередь скользнувшую к ней на грудь. — Что будем делать? — на всякий случай спрашиваю я, опуская другую освободившуюся ладонь к ней на колено — Не знаю! — скрежеща зубами отвечает она. — Была бы там, наверно, глаза бы выколола... И ему, и ей... — А, может, есть другой способ отомстить? — Это ещё какой? — Они целуются?... А почему бы и нам не попробовать?И тянусь своими губами к её полным губам. — Ну уж нет! Я им уподобляться ни за что не стану!... За кого ты меня принимаешь? Да и кто сам-то такой? Отстань от меня, тебе говорят!..Мои попытки поцеловать её и приподнять подол платья оказываются совершенно безуспешными, Но так как борьба, нами затеянная, сопровождалась шумом и довольно громкими возгласами (моими умоляющими и её возмущёнными), это не могло не дойти до ушей парочки, что в отличии от нас приступили к любовному соитию в полном взаимном согласии, о чём говорил то вздымающийся, то опускающийся зад господина Жукова между коленями моей маман. Неожиданно она сталкивает его с себя, приподнимается, сжимает колени руками и произносит: — Прости, но мне показалось, что кто-то есть тут неподалёку, на противоположном берегу...Усевшись рядом с ней, обняв её за плечи и целуя, он пытается её успокоить: — Да что ты!... Тебе, наверняка, померещилось... — Нет, нет, я не обманываюсь... Давай собираться... Нас, наверно, уже обыскались... Да и мне нужно подумать о твоём предложении... — Насчёт новой встречи ночью? — Да, но перед этим надо позаботиться о вашем ночлеге, а без беседы с хозяйкой имения тут не обойдёшься... — Ну, я тебе покажу ночлег! Отстань же! — возмущается госпожа Жукова и тем, что слышит, и тем, что пытаюсь предпринять с ней я. — Ночлег — ночлегом, но неплохо бы закончить должным образом и эту нашу встречу! — говорит моей маман её супруг и опять заваливает её на лопатки и взбирается на неё сверху. — Не могу! — вскрикивает госпожа Жукова и её рука судорожно и машинально хватается за моё мужское достоинство, поспешно к этому времени вынутое из ширинки и услужливо ей предоставленное.Какое-то мгновение она взирает на него, в её глазах мелькает какая-то смесь изумления и возмущения. Рука её отпряла, а затем так меня толкает, что я с криком оказываюсь опрокинутым на
