потряс головой, пытаясь разогнать опасное наваждение.
Не было ничего удивительного в том, что его потянуло к мужчине, ведь подобные желания не раз возникали в его неокрепшем организме.
Еще в восьмом классе он сделал для себя неутешительное открытие: его не привлекают красивые девушки. Их легкомысленное щебетание и избыточная жеманность вызывали в нём глухую неприязнь, а глупая погоня за нарядами и побрякушками внушала стойкое презрение. Конечно, случалось, на его пути попадались и другие, более сложные натуры, лишенные всякой женственности, бесцветные, как дождевая вода. И парадокс его души заключался в том факте, что лишенные девичьей пестроты и наносного блеска, эти последние раздражали его куда интенсивнее стандартных версий. Однако, Гио умело контролировал свое поведение. Не желая ни в коей мере привлечь недоброжелательное внимание сверстников, бравирующих сомнительными победами на личном фронте, он заводил ни к чему не обязывающие отношения с самыми смазливыми девочками лицея.
Он даже принуждал себя целовать их на темных лестничных пролетах школы. Дальше этого дело не заходило, да и не могло зайти: кавказская мораль осуждает добрачный ... секс, особенно в таком нежном возрасте. Пользуясь менталитетом своего народа, как ширмой, этой юный мученик проходил все круги ниспосланного ему ада с гордо задранной головой. Парни уважали его за независимость духа и острый, как шило, язык, а девушки послушно таяли под ледяным взором его бархатистых глаз. Этот маленький, четко отрегулированный им мирок, слаженно вертелся в суматошном вихре дней и ночей, оберегая внешний покой своего хозяина, но никак не целя его одинокую израненную душу.
И сейчас, лаская глазами распластанное у его ног тело, эту совершенную в своей лепке мужскую плоть, он не мог взять лишь одного барьера своей совести, одно смущало его неприкаянную голову: это же брат его матери, родной дядя, будит в нем вожделение. Гио прикрыл глаза, прислушиваясь к барабанному бою, поднявшемуся в груди. Он уйдет, просто сбежит подальше от этого места. Мысли лихорадочно путались, дыхание сбилось. В глубине души он понимал, что не простит себе упущенной возможности соблазнить этого человека и утолить, наконец, снедающую его молодой организм жажду плоти. Такого шанса, когда время совпадает с местом, могло больше и не быть. Резким движением он высвободил из штанов напряженный до боли член и с ненавистью уставился на него. Вот что оспаривает волю его совести. Несуразный комок мышц, сочащий безрассудную похоть, управляет в эту минуту его разумом. Гио взял его в руку, провел пальцами по шелковистой коже. Все нервные окончания тела тут же отозвались на этот незатейливый жест. Сглотнув слюну, он сделал еще несколько плавных движений. Спасительная в своей наивности мысль пришла ему в голову: он сделает то, что хоть на короткое время принесет облегчение. Ему и раньше доводилось заниматься рукоблудием, но сейчас это не будет отвлеченным актом.
Мощный визуальный стимул прямо перед ним, все произойдет быстро и тихо. Высвободив губительную энергию, он сможет удалиться и привести эмоции в порядок. А завтра будет новый день, и буря, возможно, уляжется...
Вероятно, так бы оно все и было. Остервенело работая ладонью, Гио не отслеживал прогресса своего решения. Его горячечные глаза выхватывали из зыбкого рассветного сумрака готовые детали, лишенные всякой фантазии и потому еще более дурманящие. Усмиряя сорвавшееся дыханье, он только на мгновенье сделал паузу, переведя замутненные глаза с живота мужчины на его лицо. В эту самую секунду сердце покинуло его. Приподняв голову на согнутой в локте руке, дядя Аслан в упор смотрел на своего племянника.
Обратный путь занял у Гио не более пяти минут. Он несся, спотыкаясь о корни деревьев, западая в земляные ямы, хватаясь руками за гибкие стволы молодых вишен. Лицо дяди стояло перед
