дни начинало напоминать печеное яблоко... происходило это с кожей лишь на лице и на руках — всё остальное тело было в полном порядке, и когда Толик, не зная, что ему с этой напастью делать, пошел в санчасть, там, ничего внятно не объяснив, капитан медицинской службы посоветовали ему пользоваться обычным увлажняющим кремом — только и всего; «руки-ноги целые, а это всё — хуйня, службе не мешающая; не обращай внимание!» — поставил диагноз капитан, а в качестве лечащего средства посоветовал купить увлажняющий крем, что, собственно, Толик и сделал; поначалу над Толиком в роте прикалывались — спрашивали, когда он начинал перед сном втирать крем в лицо: «На свидание собираешься? Красоту наводишь?», и Толик поначалу на такие двусмысленности огрызался — злился, но кожа сохла и шелушилась, неприятно стягивалась, а увлажняющий крем хотя и временно, но помогал, и Толик в конце концов на подколы в свой адрес с игривым гомоэротическим подтекстом перестал обращать внимание — «фотография лица» была дороже... вот об этом-то креме и вспомнил Архип, хлопнув от радости Баклана по коленке; с не меньшим успехом и, надо думать, с куда большим наслаждением не особо церемонившийся Архип мог бы сейчас хлопнуть Баклана по голой заднице или даже по яйцам, но — коленка оказалась ближе...
И снова Баклан невольно удивился, что до такой простой мысли — воспользоваться увлажняющим кремом Факса — он, Баклан, не додумался сам... желая хоть как-то компенсировать собственную недогадливость, Баклан, глядя на Архипа, отозвался не без легкой иронии:
— Точно, бля! Ты, Андрюха, как мозговой центр — все попросы решаешь как семечки щелкаешь... что бы я делал без тебя, а?
«То же самое, что ты делал до этого: в кулак бы дрочил, как это делают все!» — с полными на то основанием мог бы ответить ... Архип, но, во-первых, Архип был не настолько утонченным и рафинированным, чтоб улавливать иронию в свой адрес, а тем более своевременно и адекватно на такую иронию реагировать, а во-вторых, Архип хотел продолжения — всё его тело гудело от этого желания, и потому отвлекаться сейчас на пустословие Архип не мог даже чисто физически, — Андрюха Архипов, физически и душевно здоровый девятнадцатилетний парень, хотел ебаться, и хотя это выражение может кому-то показаться не очень изящным или даже излишне грубым, но зато оно, это самое выражение, определяло состояние Архипа с максимально возможной точностью, а поскольку осуществление этого святого желания было сейчас во всех смыслах более чем реально, то обращать внимание на камертоны в интонации сидящего рядом голого Баклана было, по меньшей мере, совершенно не прагматично!
— Санёчек... ты полежи секунду, а я крем, бля... крем принесу! — возбуждённо прошептал Архип, надевая трусы. — Заодно, бля, гляну, чем там Заяц занимается... полежи — я мигом!
— Я если Факс взял его с собой на полигон — что тогда? — неожиданно проговорил Баклан, сам не желая верить в то, что он только что сказал-предположил.
— Ни хуя, бля! Мы с ним вместе были в «Военторге» неделю назад, и он при мне покупал три тюбика... не мог же он все три тюбика забрать с собой! — напористо прошептал Архип, успокаивая не столько Баклана, сколько себя... конечно, этот Факс мог запросто оставить ненужные ему тюбики в каптёрке, а потому предположение Баклана было не лишено некоторой логики, но желание трахнуться в зад было у Архипа таким сильным, что сама мысль о подобном показалась Архипу кощунственной. — Ни хуя! — повторил Архип. — Полежи, бля, я мигом...
Факс был с Архипом одного призыва... впрочем, этот факт никакой роли не играл, — главное, чтоб Факс никуда не прибрал свою «парфюмерию», как говорили, прикалываясь, о его кремах в роте; кровать Факса с прикроватной тумбочкой находилась на другом конце спального помещения, и Архип,
