Понятно, что виноват был не он... да только кто теперь будет в этом разбираться? Он сосал, и этим было сказано всё... вот что было самое ужасающее! По уголовно-церковным понятиям он как бы утратил свой человеческий облик — он опустился на дно... и потому, оставшись один, Заяц думал не столько о сексе, к которому его принудили, сколько о том, как такой секс — однополый секс — воспринимается-трактуется окружающими: проблема была не в самом сексе, поскольку сам секс оказался не таким уж ужасающим, а проблема была в том, как на такой секс смотрят те, кто вокруг... вот где была настоящая проблема! И хотя это уже была проблема не Зайца, а это была проблема тех, кто будет его окружать, но... кто ж в таких тонкостях станет в казарме разбираться? Узнают, что он сосал, и заволнуются в самых разных формах — каждый в меру своих собственных, осознаваемых или нет, гомосексуальных импульсов, которые от природы присущи всем... впрочем, Дима Заяц думал не об утрате душевного равновесия другими, когда они узнают о факте сосания члена в роте, а думал о себе самом, — сидя на корточках, глядя перед собой, рядовой Заяц думал, что для начала... для начала нужно всё в туалете смыть-удалить — и чужую сперму, и собственную слюну... Заяц подумал так, как будто таким незатейливым образом можно было смыть-удалить из сегодняшней ночи сам факт случившегося-произошедшего — как будто он здесь не дрочил и старослужащий Архипов как будто его, салабона, здесь не застукал...
— Ну, что, бля? Кончил? — проговорил сидящий перед монитором младший сержант ... Бакланов, едва рядовой Архипов, появившийся в канцелярии, вновь опустился на табуретку, с которой он встал час назад, чтоб идти спать.
— Ясное дело! — отозвался Архип, утвердительно кивая головой. — Кончил, бля... в рот ему спустил! Он, бля, едва не захлебнулся...
— Проглотил? — глядя на Архипа, спросил-уточнил Баклан, как будто в этом — проглотил или не проглотил Заяц сперму — заключалось какое-то сакральное значение.
— Не всё, — слукавил Архип... а может, и не слукавил — может, Заяц действительно что-то успел проглотить? — Часть проглотил, а часть выплюнул... я же тебе говорю: он, бля, моими калориями чуть не захлебнулся! — Архип, глядя на Баклана, засмеялся.
Как и час назад, они снова сидели в канцелярии... младший сержант Бакланов сидел за обшарпанным столом перед монитором компьютера, а рядовой Архипов сидел сбоку — они сидели так же, как сидели час тому назад, но — они видели возбуждённую наготу друг друга, видели вожделенно торчащие члены, видели неподдельное сексуальное желание друг у друга, и это не могло не внести в их отношения какой-то новый, ранее отсутствующий оттенок невольной доверительности, — они теперь были словно повязаны общим действом, о котором не принято распространяться вслух в той среде, к которой они принадлежали... они оба — на глазах друг у друга — одномоментно выскочили из привычной колеи накатанных представлений о сексе, и теперь, когда невесть откуда взявшееся, внезапно накатившее сексуальное желание, направленное на пацана, было с успехом реализовано, они оба не могли не думать о том сексуальном опыте, что нежданно-негаданно приобрели... да и как можно было об этом не думать? Когда делаешь это — имеешь секс с парнем — в сто первый раз, то воспринимаешь это как некую данность... а когда делаешь это в первый раз, да ещё при этом делаешь такое совершенно спонтанно — неожиданно для себя самого?
Какое-то время они молчали... они оба — и Архип, и Баклан — были вполне нормальными парнями, то есть нормальными без всяких кавычек, без тараканов-комплексов в голове, а потому, трахнув парня в рот — испытав с парнем полноценное сексуальное наслаждение, получив от этого секса закономерную разрядку, они не почувствовали в душе никакой потребности
